Очерки Гарри Фельдмана из его книги «Величие нашего современника»
Предлагаемое читателю краткое повествование об одном из пятисоттысячной плеяды еврейских творцов Великой Победы является ещё одним бесспорным подтверждением приведённого в предисловии высказывания выдающегося полководца Маршала Советского Союза Г.К. Жукова о неоценимой роли воинов-евреев в разгроме нацизма. Из 23-х благодарностей Верховного Главнокомандующего самой дорогой и памятной для полковника Бориса Когана стала первая из них – за освобождение его родного города Житомира.
В изданном к 70-летнему юбилею Великой Победы альманахе «У каждого человека есть имя. Имя твоё – Герой» среди полутора сотен повествований о тех, кто внёс свой достойный вклад в разгром нацизма, спасении наших соплеменников от «окончательного решения еврейского вопроса» и в создание нашего Государства, по праву занимает место и очерк о Борисе Когане.
Считаю своим долгом ознакомить читателя со славным боевым прошлым и достойным жизненным путём этого неординарного человека. Мой дважды земляк Борис Коган родился в 1925 году в старинном украинском городе Житомир. Окончание девятого класса совпало у него с началом войны. И он в составе небольшого комсомольского отряда был направлен на охрану моста и боевое дежурство на нём в ночное время.
В первых числах июля Коганы, как и ещё полсотни семей, захватив с собой лишь самое необходимое, на конных повозках, выделенных местной властью, покинули отчий дом и двинулись в безрадостный и опасный путь на восток, преследуемые молниеносно наступающими войсками вермахта. (Кстати, мы с матерью тоже были беженцами в том обозе). Преодолев почти 150-километровый отрезок пути, добрались до пригорода Киева и остановились на передышку в Святошинском лесу. Вскоре над нами и проходившей рядом автомагистралью появились вражеские самолёты, и вокруг начали рваться бомбы. Пробежавшая мимо группа красноармейцев сообщила о высадке поблизости немецкого десанта. Так что пришлось срочно ретироваться с этого места. Через несколько минут на него рухнул и взорвался сбитый в воздушном бою самолёт.
С небольшой группой беженцев Коганы добрались до города Лохвица Полтавской области. Однако стремительное наступление немецкой армии вскоре вынудило их бежать дальше. В Воронеже, где они на некоторое время задержались, Борис успел поработать на кирпичном заводе. Затем судьба забросила их в Алтайский край, в деревню Малое Угренево. Здесь беженцы встретили сочувственное отношение сибиряков. Гостеприимные хозяева поселили их в своих избах, делились, чем могли, хоть и самим выжить было нелегко. Там с весны и до конца осени 1942-го года Борис проработал учётчиком в колхозной полевой бригаде. В начале февраля 1943 года он, накануне своего 18-летия, был призван в ряды Красной Армии и направлен на учёбу в город Томск, в эвакуированное туда с Украины Днепропетровское Краснознамённое артиллерийское училище. В январе следующего года по окончании ускоренного курса училища младший лейтенант Борис Коган был направлен на Первый Украинский фронт, в 302-й гаубично-артиллерийский полк командиром стрелкового взвода.
О боевом пути Бориса Когана красноречиво свидетельствует полученная им по окончании войны грамота, в которой, в частности, сказано «… личному составу Вашего соединения за отличные боевые действия и Вам, участвовавшему в этих боях и проявившему в них доблесть и мужество, честно выполнившему свой долг перед Родиной, Верховным Главнокомандующим маршалом Советского Союза товарищем Сталиным объявлено двадцать три благодарности». И самой дорогой и памятной для Бориса стала первая из них – за овладение 1 января 1944 года его родным городом Житомир. Каждая из благодарностей: за овладение городом Проскуров, за прорыв обороны немцев на Львовском направлении, за овладение городом Сандомир и Сандомирским плацдармом на реке Висла, за прорыв обороны немцев западнее города Сандомир, за преодоление сопротивления немцев в Силезии и выход на реку Одер в районе города Бреслау, за форсирование реки Одер северо-западнее города Бреслау, за овладение городами Штрелен и Рыбник, за прорыв обороны немцев на реке Нейссе и, наконец, за овладение 8 мая 1945 года важным узлом дорог и мощным пунктом обороны немцев в Саксонии – городом Дрезден – славные вехи ратного пути ветерана, свидетельства его мужества и героизма, проявленные в кровопролитных сражениях с ненавистным врагом.
Каждая строка этой грамоты вызывает у него яркие воспоминания о прожитом и пережитом, о тяжёлых военных лишениях, радости побед и горести утрат. Так в разгар ожесточённых боёв на Сандомирском плацдарме в августе 1944 года, в одну из ночей, батарея, в которой Борис был старшим офицером, заняла позицию, оказавшуюся минным полем. Вся территория вокруг орудий и между ними была густо «нашпигована» противопехотными минами. Однако менять позицию не было возможности, так как в это время противник бросил в контратаку на этом участке фронта около 50 танков. И артиллеристы Бориса Когана, подверженные смертельной опасности на каждом шагу, при взаимодействии с соседними батареями полка, мужественно вступили в единоборство с врагом и подбили несколько его танков, заставив остальные позорно ретироваться с поля боя. Выстояв и победив в этом сражении благодаря умелому руководству командира и, возможно, по счастливой случайности, батарея не понесла потерь. Приняв участие в боях на Украине, в Польше, Германии и Чехословакии, Борис войну закончил командиром боевой артиллерийской батареи и продолжил службу в рядах Советской армии на различных командных должностях до мая 1977 года, отдав ей 34 года своей жизни.
В феврале 1977 года заместитель Министра обороны СССР генерал армии С. Соколов поздравил Бориса Когана с награждением медалью «Ветеран Вооружённых сил СССР» и за долголетнюю безупречную службу объявил ему благодарность и вручил грамоту МО СССР. Эта медаль заняла почётное место среди наград ветерана: двух орденов Отечественной войны 2-ой степени, множества медалей, среди которых особо памятна медаль «За боевые заслуги». После увольнения из кадров Вооружённых сил Борис Коган работал заместителем начальника хозяйственного отдела в объединении кожевенных предприятий им. Фрунзе, а затем – заместителем начальника цеха на Киевском опытном инструментально-механическом заводе.
По прибытии в Израиль в ноябре 1990 года отважный офицер и опытный руководитель был избран членом Нетанийского комитета Союза ветеранов Второй мировой войны, с мая следующего года добросовестно трудился на посту заместителя председателя комитета, а с 1995 года возглавил эту организацию. Более двадцати лет он успешно руководил ею, пользуясь авторитетом и заслуженным уважением ветеранов и их семей.
За многолетний добросовестный труд и достигнутые успехи в ветеранской работе Борис Коган занесён в книгу Почёта организации, награждён несколькими грамотами Центрального Совета Союза ветеранов, членом которого его избирали на ХI и XII съездах, удостоен звания «Почётный член Союза ветеранов». Он награждён также рядом юбилейных медалей Израиля, Российской федерации, Украины и Беларуси, а также престижной медалью РФ «За честь и мужество». Руководители ветеранского движения гор. Нетании Шломо Фишман и Борис Коган на церемонии открытия Мемориала бойцам Красной Армии Все эти годы его верной помощницей, запевалой большинства ветеранских мероприятий, всеобщей любимицей организации, а в последние годы – председателем женсовета является его жена Марина. С ней, юной учительницей младших классов, Борис связал свою жизнь более 65 лет тому назад. Более тридцати лет Марина проработала в школах Армении и Киева, пользуясь любовью и заслуженным уважением своих учеников, их родителей, педагогических коллективов.
За долголетний добросовестный труд она удостоена почётных званий «Победитель социалистического соревнования» и «Отличник народного образования Украины», награждена несколькими медалями и множеством почётных грамот. В Израиле Марина за активное участие в ветеранском движении награждена несколькими юбилейными медалями, почётными грамотами, удостоена звания «Человек года» и награждена престижной медалью – «За честь и достоинство». Борис считает Марину своим надёжным тылом, благодаря которому он и поныне, перешагнув уже 90- летний жизненный рубеж, остаётся в строю, являясь знаменосцем ветеранского движения.
Золотой души человек Берта Файнштейн родилась в конце двадцатых годов прошлого столетия в городе Могилёве- Подольском на Украине в семье служащих.
Среди сверстников она выделялась своей добротой, скромностью и любознательностью. Безмятежное детство Берты, как и большинства её ровесников, враз оборвала война, сразу же дав в полной мере испить все ужасы, неимоверные лишения и страшные невзгоды. Попытка эвакуироваться в связи с близостью места жительства к границе и молниеносным продвижением противника семье не удалась. Присоединившись к группе эвакуировавшихся на выделенных комбинатом телегах на конной тяге, семья Берты не без трудностей добралась до города Тульчин.
Там они остановились у родственников, чтобы дать передышку лошадям. Захватившие вскоре город фашисты отрезали им дальнейший путь в глубь страны, и им пришлось возвращаться домой. На обратном пути, на свою беду, у села Боровка они нарвались на свору пьяных полицаев. Обрадовавшись такой неожиданной удаче, мерзавцы вдоволь поиздевавшись над несчастными и, обобрав их, погнали всех на зверское уничтожение. Но в последний момент, благодаря чуду и благоприятному стечению обстоятельств, Берте и её спутникам удалось избежать страшной участи. Свой дом семья застала с распахнутой настежь дверью и полностью разграбленным. Лишь валявшиеся на полу фотографии напоминали о его прежних обитателях. А попавшаяся на глаза соседская девочка- полячка уже щеголяла в нарядах Берты.
С захватом города нацистскими изуверами жизнь в нём для наших соплеменников превратилась не просто в беспросветное существование, а в ужаснейший кошмар. Начались беспросветные холодные и голодные, полные унижений и издевательств дни и ночи в гетто. Жизнь на волоске. Постоянные облавы и угон в лагеря смерти. Каждый прожитый день воспринимался узниками, как чудо, как дар божий. Слушать, и тем более читать горестные воспоминания бывшей малолетней узницы гетто без содрогания и сердечной боли невозможно. Позволю себе привести в её изложении лишь один из эпизодов. «Не могу не вспомнить и описать вопиющий случай из времён лета 1941-го года. На Атакском берегу, против города Могилёва остановили группу бессарабских евреев на ночь передохнуть, чтобы с рассветом дальше гнать на работы и просто на смерть. Среди людей на берегу своим видом и одеянием выделялась группа раввинов. Был день «Рош а-ходеш» — начало очередного еврейского месяца, когда принято молиться и благословлять новый месяц.
С появлением на небе молодого месяца они собрались все вместе и начали свои молитвы и благословения. А в это время охрана – румынские офицеры и солдаты пьянствовали невдалеке в кабачке. Их кони были привязаны возле него. Вдруг один из румынских офицеров, наблюдавший за молитвой, решил устроить себе развлечение. Он велел всем раввинам спуститься в реку и продолжать молитву. Не имея другого выхода, они пошли, взявшись за руки, и слова, обращённые к Богу, были всё громче, всё слышнее. Вдрызг пьяные румыны высыпали на берег с винтовками наперевес. А «затейник» гнал молящихся всё дальше, всё глубже. Месяц на небе становился всё ярче, словно стараясь заставить фашистских ублюдков увидеть всю мерзость их преступных деяний и прекратить их. Но вошедшие в раж палачи не унимались. Раввины в воде уже по плечи, про горло, а изувер под дикое улюлюканье подобных себе мерзавцев требует от обречённых идти вперёд. Не имеющие ни малейшей возможности предотвратить трагедию, ошеломлённые происходящим, оставшиеся на берегу евреи горько рыдали и просили Бога наказать извергов. И вдруг в тот момент, когда Днестр полностью накрыл обречённых своими тёплыми волнами и угасли звуки молитвы, невесть откуда взявшиеся тучи закрыли всё небо, скрылся молодой месяц. Погасли все звёзды на небе. Стало совсем темно, ни зги не видать. Мгновенно прекрасная августовская теплынь сменилась на ураганный ветер, оглушительный гром, ослепительные молнии и сильнейший ливень.
За омерзительной экзекуцией одобрительно наблюдал браво сидящий на коне румынский высший офицер – «колонель». Испугавшись начавшейся бури, конь понёс своего всадника, и их вместе наутро обнаружили мёртвыми. А евреев из Буковины и Бессарабии всё гнали и гнали. Среди тех, кто чудом остался в Могилёве, были врачи, артисты, инженеры, молодые и старые, богатые и бедные. Они все, как правило, были религиозные. От них я узнала об их довоенной жизни, о том, как советская власть массово ссылала их в Сибирь, считая «врагами народа», какие издевательства им пришлось перенести, когда их, словно овец на заклание, гнали в гетто, в частности о том, как ради забавы румынские солдаты загнали их на мост и около двадцати мужчин утопили в реке.
Невзирая на ужаснейшие условия и строжайшие запреты на всё, верующие узники продолжали по мере возможности соблюдать и пропагандировать еврейские традиции и идеи сионизма среди окружающих. Меня поразило, что находясь в условиях, в которых выжить можно было лишь чудом, почти все они мечтали в случае благоприятного исхода перебраться в Палестину. Вот тогда я сказала себе: если выживу, то уеду в Израиль. С тех пор я тоже начала соблюдать традиции. И когда много лет спустя у меня родился сын, я пригласила моэля, и он сделал ему обрезание. В то время это было смелым и довольно рискованным поступком. Если бы о нём стало кое-кому известно, то мне бы не только не быть завучем, но и вообще к работе в школе дорога была бы навсегда закрыта, так как в то время коммунистическое мировоззрение и религиозная мораль были не только несовместимы, но и непримиримыми врагами-антагонистами».
Жизнь в гетто с каждым днём становилась всё невыносимей. А доходящие в него слухи о продолжающихся зверствах фашистских изуверов и их верных приспешников-полицаев в округе лишало узников теплившейся ещё в душах слабой надежды дожить до освобождения их Красной Армией. Но всё- таки они оставались людьми, поддерживали друг друга, общались между собой исключительно на идиш, что являлось своеобразным вызовом их мучителям, и даже сочиняли песни. Вот лишь один из куплетов, как и многие другие, сохранившиеся в личном архиве героини очерка: Может с нами случиться такое, Что это время вспомним, как время золотое. Но пока мы живы, надежда всё же есть: Случиться может чудо. Какое? Бог весть!
Тягостные воспоминания Берты о беспросветном существовании в гетто завершаю следующим эпизодом из них: «Сейчас светит яркое солнышко, а меня пробирает жуткий холод. Я вижу улицу родного города, 22 февраля 1942 года. В эту ночь от тифа, голода, непосильного труда и невыносимых издевательств в гетто умерли сразу оба мои дорогие дедушки Мордхе Сельцер и Герман Гройсман». Пройдя «все семь кругов ада» и всем смертям назло, лишь чудом оставшись в живых, Берта после войны закончила образование, приобрела профессию преподавателя русского языка и литературы в Кишинёвском педагогическом институте. Сорок лет она самоотверженно трудилась в минской средней школе № 98 с математическим уклоном, заслужив уважение и любовь педколлектива, учащихся и их родителей. Разумное, доброе, вечное она сеяла не только на своих прекрасных уроках, внеклассных и внешкольных мероприятиях, но и в процессе своей активной общественной деятельности.
Её злободневные журналистские выступления, очерки и репортажи, как и захватывающие лекции по линии общества «Знание» оставляли неизгладимый след в сердцах и душах читателей и слушателей. «Многие друзья, покидавшие страну исхода, звали нас ехать вместе с ними, – вспоминает Берта, – но мы к этому ещё не были готовы. После собраний по шельмованию «изменников Родины» в институте, где успешно работал мой муж, он приходил домой очень подавленный. А жизнь продолжалась. Дети, сын и дочь, закончили институты, устроили личную жизнь, у меня появились внуки, я ушла не пенсию. В середине 1986 года нас постигла большая беда – скоропостижно от инфаркта умер мой любимый муж.
Смерть Николая Борисовича Файнштейна (по- домашнему – Нюши) стала большой невосполнимой потерей не только для семьи, но и его многочисленных друзей и сослуживцев. Он был умным, добрым, талантливым, интеллигентным и образованным человеком, прекрасным семьянином, любящим дедушкой и отцом, остроумным собеседником и добрым советчиком. 30 марта 1990 года я с детьми и внуками репатриировалась в Израиль». И начался для Берты Файнштейн новый, длящийся уже более 25 лет, до предела заполненный её добрыми делами и активной общественной деятельностью, период жизни. Сразу же по прибытию в Нетанию она активно включилась в работу Белорусского землячества. Как член его правления она становится инициатором и организатором множества замечательных начинаний. (Жаль, что формат очерка не позволяет подробно рассказать об этом).
25 лет Берта Файнштейн являлась не только членом, но и активной участницей всех добрых дел землячества «Днестр», объединявшего бывших узников гетто в её родном городе Могилёве- Подольском, и его координатором в Нетании. Столько же времени она – активный участник почти всех мероприятий клуба «Шеарим бэ-Нетания», возглавляемого раввином Эрвином Биренбаумом. С тех же пор после окончания соответствующих курсов Берта Файнштейн активно пропагандирует здоровый образ жизни, много и неустанно работает по оказанию помощи нуждающимся в услугах альтернативной медицины и детям-инвалидам. Эта доброжелательная женщина готова оказать посильную помощь каждому, в чём неоднократно пришлось убедиться и мне лично. Впечатляет своим мастерством и широтой тематики журналистская деятельность этой неординарной женщины. Сразу же по прибытии на свою историческую родину в различных изданиях страны она опубликовала ряд очерков из серии «Великие евреи» о трагедии нашего народа во Второй мировой войне, о роли алии в создании и развитии Государства Израиль, а также о примерах щедрой благотворительности. Даже учитывая необходимость в краткости изложения, не могу не дать представления, хотя бы несколькими штрихами о двух её работах.
В очерке «Золотой души человек» (еженедельник «Известия Шарона», 22.5.98) Берта поведала о своей землячке из Могилёва-Подольского Эте Мейлихзон, пережившей расстрел тридцати семи друзей- соратников по молодёжной еврейской организации «Ха-Шомер ха-цаир», четыре года мук и страданий в румынском гетто, потерю всех родных, семь раз чудом избежавшую расстрела. В 1981 году с нашедшим её дядей – богатым предпринимателем из Венесуэлы Этя репатриируется в Израиль.
С тех пор за их счёт во многих городах страны подымались синагоги, строились больницы, пополнялись оборудованием научные лаборатории. Значительную материальную поддержку получила от них и армия молодого еврейского государства. Гордостью Израиля стал детский инвалидный приют на 150 человек «Бейт Мейлихзон» в Тель-Авиве. А памятник в Иерусалиме тринадцати выдающимся деятелям культуры – членам Еврейского антифашистского комитета, подло расстрелянным 12 августа 1952 года, будет напоминать и о его создателе – Эте Мейлихзон. Всех добрых дел этого Золотой души человека не счесть. Нельзя не согласиться с заключительным предложением очерка Берты Файнштейн: «Такие люди – гордость всей страны, живое воплощение ума и доброты еврейского народа».
А в документальной повести «Крапивка» (впоследствии переведённой на иврит и опубликованной в научно-историческом сборнике музея Катастрофы «Лохамей ха-геттаот») Берта знакомит читателей с героическим подвигом трёх подростков-пионервожатых, проявивших подлинные смекалку, отвагу и мужество при спасении большинства воспитанников пионерского лагеря «Крапивка» невдалеке от Бобруйска, после того, как накануне прихода фашистов из него сбежал весь обслуживающий персонал.
Впечатляет и удивительная судьба одной из спасённых – в то время десятилетней сироты (родных уничтожили фашисты) Ирины Шульман. Список публикаций Берты Файнштейн в Израиле довольно внушительный. При этом следует отметить, что из-за дискриминации новых репатриантов старожилами часть её ценнейших и интереснейших материалов не были опубликованы и пропали в редакциях. На исходе 2016 года Берта Файнштейн издала книгу своих воспоминаний «Девочка из гетто». Она вызвала шквал восхитительных отзывов и представлена на конкурс на историко-литературное произведение о воинском подвиге в годы Второй мировой войны.
Обложка книги Берты Файнштейн «Девочка из гетто» Берта по праву гордится своими детьми – дочерью Эллой и сыном Борисом, тремя внуками и внучкой, служащими в Армии обороны Израиля, правнуком и правнучкой. Сейчас она работает над серией воспоминаний «Мои друзья» о дружбе и встречах с известным общественным деятелем Ильёй Михайловичем Левитасом, учёным Борисом Аркадьевичем Брусиловским и другими известными не только в Израиле людьми. Кстати, Борис Брусиловский – профессор, доктор технических наук, официально признанный «Выдающимся деятелем планеты ХХ столетия», в своём послании Берте Файнштейн отметил в ней «человечность высшей пробы» и посвятил среди прочих следующую строфу:
Не потому ли девочка из гетто
В кругу друзей душевна и мудра?
Не потому ль в глазах так много света,
Любви и бескорыстного добра?
Невзирая на Золотой возраст, она продолжает свою активную общественную деятельность и неустанное служение людям, являясь образцом высокой нравственности. К ней вполне подходит оценка, данная ею одной из своих героинь – Золотой души Человек.
«Дай Бог, дай Бог не в последний раз!» – произнёс с улыбкой 95-летний участник парада Победы в Москве Семён Гитис, ставший впоследствии учёным с мировым именем, при получении очередной юбилейной медали.
На состоявшемся на исходе юбилейного года отчётно-выборном собрании Нетанийской ветеранской организации отмечалось, что одна из её участниц Любовь Брагинская отметила уже своё столетие, а пятеро перешагнули 95-летний жизненный рубеж. Предлагаемый читателям очерк об одном из них. 95-летний юбилей участника исторического Парада Победы в Москве 24-го июня 1945 г. нетанийца Семёна Гитиса почти совпал с 70-летием триумфа Красной Армии и всего советского народа, в коалиции с союзниками разгромивших фашизм. Судьба Семёна неразрывно связана со страной, которой он верой и правдой служил многие десятилетия, которую с оружием в руках храбро защищал от ненавистных фашистских захватчиков, а потом вместе со всем советским народом восстанавливал из руин и пепла, со страной, которую он беззаветно любил, которой гордился. Родился он в местечке Соболевка Винницкой области Украины в 1920 году.
С шести лет он остался без отца. Однако его мать сумела в страшные годы голода поставить на ноги всех четверых своих детей. В 1938 году Семён окончил Соболевскую среднюю школу и поступил на химический факультет Киевского государственного университета. При этом ему пришлось выдержать конкурс из 13 человек на одно место. До войны Гитис окончил три курса. А на второй день после её начала подал заявление с просьбой отправить его на фронт. Однако он вместе с другими студентами-добровольцами был зачислен в народное ополчение, перед которым была поставлена задача: укрепить оборонительные рубежи на подступах к украинской столице и прикрыть отступающие за Днепр регулярные части Красной Армии. Здесь еврейский парнишка впервые испытал ужасы военного лихолетья: тяжёлый, изнурительный, почти круглосуточный труд, близкие разрывы авиабомб, свист над головой осколков и трассирующих пуль вражеских штурмовиков, гибель своих друзей. Вскоре ему пришлось спешно эвакуироваться.
Учёбу он продолжил в Одесском университете, функционировавшем в то время в городе Майкоп Краснодарского края, и 31 июля 1942 года окончил его с отличием. Сразу же после получения дипломов всем выпускникам вместо выпускного вечера пришлось совершить изнурительный марш-бросок через горы в город Хоста. Там, в 180-м запасном полку, где формировались фронтовые подразделения, начался боевой путь Семёна Гитиса. Он был направлен в ряды «царицы полей» – пехоты. Не счесть бесчисленных случаев, когда ему, необученному, необстрелянному, плохо вооружённому юнцу, по команде «За Родину! За Сталина!» приходилось под шквальным огнём противника, превозмогая нечеловеческий страх, бросаться вперёд навстречу смерти, оставляя на поле брани почти в каждой атаке своих погибших боевых побратимов. «Наш батальон, – вспоминает ветеран своё первое боевое крещение, – был направлен в район Туапсе. В первую же ночь нас, необстрелянных новобранцев, выдвинули на передний край, поставив задачу прорвать оборону противника и вывести из окружения штаб во главе с командиром полка. Ночка выдалась тёмной, ни зги не видать.
Действовать нужно было решительно и предельно осторожно, чтобы не поразить огнём своих. Поэтому пришлось идти на максимальное сближение с врагом, часто вступая с ним в рукопашные схватки. Ожесточённый бой длился около часа. Вражеское сопротивление было сломлено, штаб был выведен в расположение наших войск. Это боевое крещение оставило у меня неизгладимое впечатление на всю жизнь». Не менее тяжёлым был и остальной фронтовой путь воина. На войне, как на войне. Распорядок был один: из боя в бой. «Наша 30-я Иркутская, впоследствии пять раз орденоносная, дивизия держала оборону в горном лесистом районе, срывая ожесточённые атаки фашистов, стремящихся во что бы то ни стало прорваться к Баку, чтобы захватить нефтяные скважины, – делится своими воспоминаниями об ещё одном из многочисленных эпизодов своих фронтовых будней Семён. – Передислокация. Тяжелейший ночной марш-бросок. Усталость такая, что спим на ходу. Просыпаемся, натыкаясь на кочку. Прибыли на место. Небольшая поляна. До рассвета чуть больше часа. За это время необходимо окопаться. У нас же лишь одна сапёрная лопатка на троих. Так что землю пришлось выгребать руками, превозмогая неимоверную усталость. Но к утру все мы были уже в окопах, укрывшись от налёта «мессеров». А вскоре, выполняя приказ командования, дерзкой атакой отбили у противника господствующую высоту Фонарь».
Вот из таких эпизодов и состояли фронтовые будни наших воинов, и Семёна Гитиса, в частности. Каждый такой рывок вперёд, каждая атака под перекрёстным огнём противника, при рвущихся поблизости снарядах и минах, при надвигающихся и готовых в любой момент подмять под себя вражеских танках – разве это не подвиг?! А таких рывков за всю войну Семёну Гитису довелось совершить не одну сотню. И лишь редкое везение позволило ему остаться живым в этом пекле. Апофеозом славного боевого пути кавалера многих боевых наград Семёна Гитиса стало его участие в Параде Победы на Красной площади. Твёрдо чеканя шаг по брусчатке главной площади страны, Семён Гитис преисполнялся гордостью за свою родину, её героический народ, вспоминал свою военную одиссею, не доживших до этого триумфа боевых товарищей, сгоревшую в огне Холокоста родню.
Пройдя через все круги ада, потеряв девять человек родни, в том числе мать и сестру с двумя её дочерями, зверски уничтоженных фашистами в лесу у Соболевки, Семён не очерствел душой, не утратил интерес к знаниям, к науке и даже к литературному творчеству. В послевоенный период, проявив огромную целеустремлённость, настойчивость и упорство в достижении цели, Семён Гитис в полной мере использовал свой интеллектуальный потенциал. Он всецело посвятил себя решению серьёзнейших научных проблем, которые были важны для страны и имели прямое отношение к освоению космоса.
Одновременно он занимался преподавательской работой, которой посвятил свыше 50 лет. Он стал доктором химических наук, профессором, создал современную кафедру, отраслевую лабораторию и Совет по защите кандидатских диссертаций. За огромные заслуги по обучению и воспитанию студентов, за подготовку через аспирантуру и докторантуру педагогических кадров для институтов и университетов он был удостоен престижной в России медали имени Ушинского, а позднее был награждён орденом Почёта. Все, кто жил в те времена в России, прекрасно знают, что такие награды евреям просто так не давали.
Впечатляют заслуги Семёна Гитиса и в области науки. На заре освоения космической техники в тогдашнем Советском Союзе возникла острейшая проблема создания особых высокопрочных материалов для обшивки космических кораблей, способных выдерживать сверхвысокий температурный режим при полёте в плотных слоях атмосферы. Никакие существующие металлические и прочие материалы для этой цели не подходили. У Гитиса и его коллег возникла дерзкая идея создания необходимых для освоения космоса материалов на базе совсем не перспективных для этих целей полимеров.
Широкомасштабное исследование, потребовавшее глубоких знаний, смелого творческого дерзания, увенчалось успехом. За это Семён был удостоен Государственной премии. Научные исследования, выполненные Семёном и его коллегами, не остались невостребованными. Они послужили толчком для развития новых отраслей прикладной химии. Семён Гитис проделал огромную организаторскую работу по созданию Всесоюзного научно-исследовательского и проектного института мономеров. Значительны его заслуги и в научном руководстве им. Семён является соавтором многих изобретений, внедрённых на 12-ти предприятиях химической промышленности. Его роль в этих работах была отмечена орденом Трудового Красного Знамени.
Поражают масштабы творческой активности Семёна Гитиса. Он является автором и соавтором 750 научных публикаций, 150 авторских свидетельств и патентов, «Заслуженным деятелем науки Российской Федерации», действительным членом Российской академии естественных наук и Лауреатом Государственной премии Российской Федерации. Как нередко в таких случаях бывает, большая наука соседствует рядом с поэзией. Семён Гитис – автор нескольких поэтических сборников. Пятый сборник «Стихи разных лет» издан уже в Израиле. В 2003 году Семён Гитис репатриировался на историческую родину. Здесь он нашёл уют и радость жизни, с первого дня полюбил город-курорт, жемчужину Средиземноморья – Нетанию.
Невзирая на свой преклонный возраст, он и в 95- летнем возрасте продолжал петь в ветеранском хоре, выступать с лекциями в клубе ветеранов и с публикациями в прессе. Своеобразной оценкой мужества и героизма ветерана, проявленных им в борьбе с фашистскими захватчиками, стало награждение его российской медалью «70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-45 гг.» А получив в день своего 95-летия израильскую юбилейную медаль «70 лет Победы над нацистской Германией», Семён Гитис, вместо традиционного в своё время ответа на приветствие «Служу Советскому Союзу!», с улыбкой, но на полном серьёзе, произнёс: «Дай Бог, дай Бог не в последний раз!».
Пожелаем же и мы, дорогие читатели, этому неординарному человеку, являющемуся символом величия нашего народа «Так держать до 120!».
В день юбилея Этот очерк о Семёне Гитисе, мальчике из еврейского местечка, воине, учёном, поэте, очень обаятельном и душевном человеке, пусть послужит для нынешнего и грядущих поколений наглядной иллюстрацией величия нашего современника.
К огромному сожалению дополнить эту публикацию приходится фразой:; «Да будет благословенна светлая память об этом замечательном Человеке--- отважном воине, выдающемся ученом, талантливом поэте, активном общественном деятеле, прекрасном семьяниие и верном друге!»
Гарри Фельдман
Почетный член Союза ветеранов, член Союза писателей,
Лауреат конкурсов на историко-литературное произведение о воинском подвиге в годы Второй мировой войны.